Ксения Чеснокова (api_ano) wrote,
Ксения Чеснокова
api_ano

Продолжение СИРИИ

СТОЛИЦА
Дамаск.
НАСЕЛЕНИЕ
Население 13,4 млн. человек (1993 г.), в основном арабы (сирийцы), около 300 тыс. палестинцев.
ЯЗЫК
Официальный язык - арабский. Также распространены английский и русский.
РЕЛИГИЯ
Большинство верующих мусульмане-сунниты, есть алавиты, христиане.
ГЕОГРАФИЯ
Находится на Ближнем Востоке, в восточном Средиземноморье, частично на побережье (береговая линия - 100 км.), но в основном занимает внутренние районы, значительную часть которых составляют пустыни. Площадь около 185 тыс. кв. км.
Сирия, Сирийская Арабская Республика (Аль-Джумхурия аль-Арабия ас-Сурия).
I. Общие сведения С. - государство в Западной Азии. Граничит на С. с Турцией, на В. и Ю.-В. с Ираком, на Ю. с Иорданией, на Ю.-З. с Израилем, на З. и Ю. с Ливаном. На З. омывается водами Средиземного моря. площадь 185,4 тыс. км2. Население 7,3 млн. человек (1975). Столица - г. Дамаск. В административном отношении делится на 14 мухафаз (губернаторств).
Сирия в древности (до 4 в. н. э.). Древнейшие следы обитания человека на территории современной С. относятся к эпохе нижнего палеолита (пещерная стоянка Джабруд и др.).

Сирия (Syria) древнее название области между Средиземным морем на З. и р. Евфрат и Сирийской пустыней на В., была населена арамейцами. С. с городами: Дамаск, Пальмира, Бальбек и др., хананеями, финикиянами, евреями и друг. В XVI-XV в. до Р. Хр. в сев. С. было государство Митанни, в XIV в. завоеванное хетами, с XI в. до Р. Хр. сначала С. принадлежала ассириянам, потом вавилонянам, наконец) персам; 332 до Р. Хр. завоевана Александром В., 312 здесь возникло царство Селевкидов; 64 до Р. Хр. покорено римлянами. 636 С. завоевана арабами, 968 египетск. султаном, 1078 сельджуками, 1099-1187 в руках крестоносцев, 1198- опять владение Египта с 1517 под властью турок.

Было интересно – тем более, что я даже примерно не знала, что такое Сирия и кто там жил, кроме как Симеон-Столпник .
Потом еще прочла абзац об автостопе в Сирии в Лешиной книжке – после чего не осталось сомнений в способе передвижения по стране.

Ну и карта там была – примерно такая же подробная, как эта – см. ниже… По ней мы и ездили почти всю дорогу . Другой долго не могли найти – да что там, и по этой ясно, где какой город!


Итак, прочитанное вызывало радость и нетерпение, смущало лишь одно – отсутствие визы и присутствие сомнений по поводу беспрепятственного попадания на территорию желаемой страны. Что провоцировало боязнь загадывать и планировать. Вследствие чего Оля ознакомилась с документацией подробно, я просмотрела, Леха посмотрел картинки. Обсуждения были отложены на момент после пересечения границы (гипотетически долженствующий таки наступить).



Рейс наш имел посадку в Бейруте, столице Ливана. Когда самолет стал снижаться (была глубокая ночь), казалось, что мы садимся в море огней. Мы действительно летели над морем – а все побережье сверкало огнями – такого великолепия ночного города я не видела нигде! Огромные пространства, покрытые сетью огней и огоньков, все улицы и шоссе в городе и за его пределами четко очерчены огненными линиями. Абсолютно черные пространства, простирающиеся вокруг города расчерчены горящими полосами!

Итак, всех выходящих попросили выйти, всех остающихся – остаться, причем на своих местах. Надо заметить, что во время всего полета стюардессы мужественно воевали с добропорядочными гражданами нашей и не только страны, не желавших отказаться от намерения покурить во время взлета, посадки, полета, в туалете, рядом с туалетом, прогуливаясь по салону и т.д.
Минут через пять после посадки в Бейруте салон самолета был оглашен голоском одной из воительниц, несколько удивленной сознательностью россиян, решивших покурить во время заправки самолета: «Вы что, с ума сошли?! Тут самолет заправляют, а Вы курите!!!»

Возле трапа стоял одинокий военный – как с экрана сошел из программы новостей (форма хаки, автомат или что у них там, лицо хмурое) – проза жизни.

Выходящие вышли, входящие вошли, транзитники докурили, самолет заправили, мы же в это время развлекались, как могли. Обрадовавшись, что добрая половина пассажиров покинуло нас, мы решили сесть втроем. Сели. Решили, что кресла неудобны. Пересели. Спинка не откидывается. Пересели. Теперь городские огни при взлете будут не с той стороны. Пересели. Теперь соседи спереди слишком спинку откидывают. Пересели. Как только успокоились, стали входить люди с означенными на билетах местами. Мы вновь – теперь лихорадочно-взволнованно - стали пересаживаться, пытаясь не дать разбить наш союз. А люди все шли и шли. Не знаю, куда они девались после того, как всходили по трапу…

В перерывах между шараханием от все пребывавших пассажиров мы искали мой фотоаппарат, повешенный на одно из кресел, в котором я сидела за последние полчаса – то есть, потенциально, практически на любое из кресел сего салона сего самолета. Нашли на ручке находившегося прямо за мной на данный момент локализации кресла. Сидевший в нем сириец долго не мог понять, почему я двигаю его руки и что-то ищу среди его вещей.

И вот очередь в последний раз дошла до нас в виде англо-говорящей женщины. Однако судьба, так сказать, прикололась, и женщина предложила нам остаться вместе, сев на Лехино место, а мужчины, явно имевшие билеты на те места, где притаились мы с Олей, запутались, рассердились, и, не поняв, в чем дело и где им сесть, куда-то делись. Так мы, наконец, оказались рядом.
Трап отъехал, мы приготовились любоваться Бейрутом.

И вдруг наша проза жизни – угрюмый военный – повернулась своей обратной стороной. Повернулась и пошла. Пошла в поле – по идеальной прямой. Не к зданию аэропорта, не к другим самолетам, в никуда. Солдат с автоматом и угрюмым лицом, идущий в ночь, в никуда, в темноту – медленно, равномерно, по прямой. Он удалялся, не оборачиваясь, не меняя направления, не ускоряя шаг, растворялся в нигде, в ливанской темноте. Если не сюр, то абсурд полный, по крайней мере, со стороны.
Потом мы взлетели, пили ликер, купленный в московском Duty Free, чуть-чуть говоря о Сирии. Лететь от Бейрута до Дамаска – минут 40. После великолепия Ливана Сирия выглядит затерянной и темной. Отдельные освещенные пятнышки, фонари лишь вдоль отдельных участков дорог. С неба кусочки жизни кажутся маленькими и разрозненными. Черные пространства внизу, пустота… Мне вспомнилась Индия, и я не захотела такой же первой ночи.
Потом самолет сел, мы получили багаж, встали в очередь на паспортный контроль. Люди подходили к окошечку с арабом, давали 20$, отходили. Нам в паспорта также были наклеены марки – так у них выглядят визы. Больше никто ничего видеть не захотел. Так мы оказались на сирийской земле.
Легко, быстро, безболезненно, встреченные улабками арабов с большими, красивыми глазами.

Несколько таксистов – не толпа, как в Москве, не орда, как в Индии, не лезут, не кричат. Не хотите ехать? – Не надо. Значительно цивилизованней и приятней, чем в Шереметьево. Люди улыбаются и предлагают помочь. Окошечко с бесплатными картами закрыто, но сириец из службы то ли размещения по отелям, то ли заказа такси сходил куда-то и принес нам ворох карт. Все бесплатно. Извинялся, что так немного нашел.
В окошечке банка кучей навалены деньги – сирийские фунты, они же лиры. Сириец-обменщик берет их пригоршнями и выдает в окошечко в обмен на предлагаемые тобой доллары. Деньги мяты, рваны и заклеены со всех сторон. Как в утопиях то ли Кампанеллы, то ли Платона. Типа деньги не главное.
Туалет в аэропорту оказался бесплатным, дежурящие там женщины улыбаются и здороваются. Там мы переоделись и, скорее всего, умылись .
Еще немного походили по зданию аэропорта, вследствие чего выяснили, что существует departure tax, то есть хочешь уехать – плати 200 денег. Благо это немного, около 4$. Еще выяснили, что никто не имеет ничего против спящих на и под лавочками людей (кстати, абсолютно приличных и не пьяных, просто сонных), и обрадовались тому, что недорогой ночлег нам уже обеспечен, что бы ни случилось.
Карты на данном этапе не сильно помогали – они, в основном, повествовали об иных регионах и местностях, о том же, как выбраться из аэропорта, не платя за такси (что стоило бы, кстати, на всех 10 $ ), ничего не сообщали. По словам аборигенов, автобус в Дамаск ходит с 6.30 (мы прилетели около 3.00 утра по местному времени, что на час отличается от времени московского). Мы просто вышли и пошли туда, куда шла дорога. По одной из карт мы прикинули, что до города около 20 км, - расстояние посильное, к рассвету придем в любом случае, а до рассвета город смотреть неудобно. И погуляем, и на Сирию посмотрим, то есть время приятно проведем, и деньги на такси и гостиницу сэкономим .
Жизнь прекрасна и невероятна. Здравствуй, Сирия! Aeroflot forever! Vivat визовый режим Россия-Сирия!

Темно, одинокие машины изредка проезжают – пустынно. Дорога уходит по идеальной прямой вдаль, в Дамаск, самую древнюю из существующих столиц. В тысячелетии эдак 2 до н.э. уже стоял.

Ах да – немного словарности. Дамаск (араб. Димишк), столица Сирийской Арабской Республики. Первые сведения о Д. относятся к 16 в. до н. э. С конца 11 - начала 10 вв. до н. э. до 732 до н. э. - центр Дамасского царства, затем - в составе Ассирии, Нововавилонского царства, государства Ахеменидов, державы Александра Македонского, государства Селевкидов, Римской империи, а с конца 4 в. н. э. находился под властью Византии.


Вокруг – что-то среднее между степью и пустыней. Людей нет. Логично, что может делать нормальный человек в 4 часа утра в сирийском поле . На развилке, где одна дорога уходит в Дамаск, а другая нет, - монумент. Который Леха и кинулся радостно фотографировать. Хорошо фотографировать ночью – хоть стой на дороге, хоть ляг. Машин нет. Мы шли по обочине, по тротуару, на котором росли пальмы и что-то вроде то ли роз, то ли рододендронов. (В Москве последние дни ноября и ОЧЕНЬ холодно.) В принципе, жарко не было. На мне были легкие штаны, но футболка, свитер и куртка. Но было приятно. Мы удивлялись цветам, радовались сумрачным пальмам, обещая себе непременно сфотографировать их днем, озирались вокруг – мир и спокойствие. Тишина, темнота, гармония, чувство стопроцентной уверенности и безопасности. (Хотя пока не вышел на эту землю, ждешь солдат с ружьями, охрану, ментов, диких местных аборигенов, в лучшем случае бегущих за тобой и пытающихся потрогать, как в Китае.) Рассматривали флору. Фотографировали фауну в лице одинокой лягушки, скачущей в сторону трассы. Потом тротуар кончился, и мы разделились. Леха шел прямо по трассе, а мы с Олей по «грунту». Шли мы с ней так, пока не ощутили, что на кроссовки налипло такое количество грязи, что ноги поднимать не удобно. Тогда мы тоже вылезли на трассу и долго очищали ноги. Вдоль дороги – плакаты с вполне привычной рекламой отелей. Чего-то там было арабской вязью, но, видимо, не много. Через некоторое время Леха предложил постопить, и чуть ли не первая машина остановилась. Была это какая-то достаточно крутая иномарка, причем большая – типа мест на 7. На каком-то странном языке мы сказали, что едем в Дамаск, денег у нас нет, едем бесплатно. Нас поняли, нам обрадовались (сирийцы, конечно) и повезли нас в столицу Сирии. Город был большой, везде стояли минареты – башни, с которых молитвы кричат. Все минареты светятся зеленым. Как выяснилось потом, как только начинает темнеть, они постепенно загораются. Красиво. Когда мы въезжали в Дамаск, завершался Рамадан. Со всех минаретов пели молитву или что они там поют. Улицы были пусты.
Пока ехали, решили, что нечего делать в городе в 4.30 утра, так что мы сразу найдем дорогу на легендарную Пальмиру и поедем туда, а Дамаск освоим в воскресенье – день перед убытием.

Арабы наши высадили нас там, куда ехали сами, пока ехали, мы следили за указателями и поняли, что находимся в центре. Теперь я очень хорошо понимаю, где нас оставили, как там сориентироваться, что вокруг. А тогда мы вылезли из машины в незнакомый непонятный город, попытались спросить, где Пальмира, нас не поняли, предложили вокзал и такси, и только когда мы решительно куда-то двинулись, нас догнали на машине и показали, что Пальмира в другую сторону.
Хотелось бы попытаться сейчас увидеть и нарисовать Дамаск таким, как мы его увидели тогда, но увы. Итак, район, похожий на пригород, невысокие серые дома, похоже на пригород, причем советстко-разрушный. Многие дома увешаны арабскими (а, следовательно, непонятными) надписями – видимо реклама. Мы пошли в указанную нам сторону. Пейзаж не менялся вследствие темного времени суток и полного отсутствия народа на улицах. Мы ориентировались по дорожным указателям, на которых на каждом было много арабских слов, названий, выполненных местной вязью, но каждый раз то, что нам было нужно, оказывалось написано латиницей. Так мы шли в сторону центра (теперь я знаю, что вообще-то нет). Мы увидели дом с двумя портретами (из моих распечаток мы уже знали, что арабы любят вешать портреты своих президентов – и действительно, чуть не в каждом доме, магазине, в машинах, на базарах – везде портреты молодого президента и отца).
Когда смолкло пение, на улице начали показываться люди. Мужчины в белых балахонах, в «арафатках» на головах – арабы ну точно как в телевизоре – мирно расходились по домам, разговаривая, улыбаясь, ни в кого не стреляя, не крича, не маша руками.
Над многими широкими улицами сделаны переходы как над МКАДом. Дома есть современные и красивые, совсем Европа (интересно, как же тогда должен выглядеть чудесный сверкающий Бейрут!).
Потом (наверное, около 5.00 утра) начали открываться лавки – с фруктами и орехами. Леха захотел орехов. Продавец – молодой сириец – рассказал про все орехи, цены, дал все попробовать, накормил конфетами и заставлял все вемя фотографировать себя с кем-либо из нас. Потом коммуницировать с ним стал Леха (а мы занялись раздумьями об Олином фотоаппарате, который она, по-видимому, оставила в подвезшей нас машине). В результате Леха купил фисташек и смеси из орехов рублей на тридцать в пересчете (ели мы из 3 дня, то есть не мало купил), а также получил в подарок еще орехи и конфеты. Сириец все время улыбался и радовался. Наконец мы покинули его, уже мечтая поискать древнюю Пальмиру.

В процессе совершения пути мы учили арабский по четырем распечатанным мной страничкам разговорника с сайта АВП.
Итак, мы выучили ( и помним и сейчас ), что дорога – это «тарИк» (большая буква – ударная). А «где дорога в Пальмиру» - это что-то вроде «фейн тарИк илЯ пальмира». Мы подходили к людям (светало, они появлялись) и задавали этот вопрос с разной интонацией. Нам казалось, что мы все понятнее объясняемся на местном языке. Если нас не понимали, мы исключали лишнее и говорили просто: «Пальмира. Тарик. Пальмира где? Там? Или там? (жест рукой в соответствующую сторону). Тарик! Нет, не бас, тарик (жест пальцами, имитирующий ходьбу)».
Постепенно мы продвигались на северо-восток. Уже помнили, что спасибо – «шукран», а здравствуйте – «салям алейкум». Долго гадали, как прощаться, но вроде они говорили то же, что и при встрече.
Так и шли: салям алейкум! Пальмира? Тарик? – Отмашка рукой. – Шукран.»
Спорадически приходилось рассказывать, что мы – Руссиа. Все радовались.

Мы проходили мимо «Жигулей», доисторических японок и новеньких «Джипов». Фотографировали минареты и смешные светофоры. Мы прошли в городе район, который весь излазили в последний день, в котором ночевали, если, гуляли, курили кальян и торговались. Куда возвращались несколько раз – за сладостями (потому что помниться вечером магазинчик понравился), чтобы оставить рюкзаки в какой-то гостинице, а потом забрать их. Район, который сейчас ничем не отличался от прочих в Дамаске – серый и пустой в утро 28-го ноября.

Наконец тарик начал покидать город. Дома стали реже и высокие. Типа спальный район что ли. Какая-то машина собралась отъезжать от одного из домов, ее пассажиры махали нам и улыбались. Мы прошли еще немного и в шутку решили постопить эту машину. Она была набита вещами, впереди трое сидят, сзади ребенок. В России такую даже в шутку стопить глупо. Они остановились, первое, что сделали, накормили нас самоиспеченным и очень вкусным печеньем, потом начали выяснять, чего мы хотим. «Пальмира. Бедуни фулюс (типа денег нет).» Они не понимают, куда мы идем. Мы им показываем мелкую карту. Они нам свою – замечательную и подробнейшую,.. но арабскую Все названия – арабской вязью. Минут через пятнадцать я услышала знакомое слово – в распечатках я его видела – Тадмур. Мы стали залезать в машину и повторять слово «Тадмур». Проверив по бумажкам, убедились, что это действительно местное арабское название города, который, кажется, римляне называли Пальмирой. За рулем был пожилой мужчина, рядом с ним – женщины лет по 30, сестры. Мальчик, сидящий рядом с нами (лет десяти), сын одной из них. Вся семья так обрадовалась, когда, наконец, мы уверенно заявили, что едем в Тадмур, что все эти люди начали смеяться, удивляться, улыбаться, чуть не обнимать нас, просто невероятно!
Общались мы сначала жестами, потом на английском, который мальчик немного знал, потом Леха стал рисовать картинки мальчику – тот отвечал своими художествами. Нас постоянно кормили печеньем.
Мы объяснили, что Руссия, Моску. (Если сказать Моску – значит, летим отуда, а если Моску-Моску, значит , живем там – как показало последующее общение). Моску-Дамаск – теяра (самолет то есть). Мы находили слова в распечатанном разговорнике и периодически что-нибудь рассказывали. «Тамам» - показывая на печенье (хорошо, то есть).
Несмотря на общий словарный запас лексем в 5-7, через пару часов путешествия мы знали друг о друге достаточно много. Мальчика возили в экскурсионных целях – сами они из Хомса, ездили в Дамаск, теперь в Пальмиру, потом домой обратно. Ехать до Пальмиры-Тадмура больше 200 км, мы с Олей спали, мальчика пересадили за кресла – постелили там одеяло, - и они с Лехой переписывались тетрадной живописью.

Дорога наша шла по местности типа пустыня, в какой-то момент мы въехали в облака (может, это был туман, но Леха утверждал, что облака, чему мы с радостью верили). Далее мы практически ничего не видели вокруг даже в те моменты, когда бодрствовали.

Пальмира (греч. Palmýra, арамейское Тадмор), древний город на территории северо-восточной Сирии (близ современного г. Тадмор), крупный центр караванной торговли и ремесла. Древнейшие упоминания относятся к 1-й половине 2-го тыс. до н. э. (в каппадокийских табличках и документах из Мари). В конце 2-го тыс. до н. э. П. была разрушена ассирийцами, в 10 в. до н. э. восстановлена израильским царём Соломоном. Наибольшего расцвета достигла в 1-3 вв. н. э., когда купцы П. поддерживали торговые отношения с городами Южной Месопотамии, Скифии, Средней Азии, Южной Аравии. Входя в состав образованной в 64 до н. э. римской провинции Сирия, П. пользовалась автономией. В 60-х гг. 3 в. н. э. (при правителе Оденате) стала фактически независимой. Жена и преемница Одената царица Зиновия (Бат-Заббай) (266/267-272), подняв антиримское восстание, овладела всей Передней Азией и Египтом, но в 272 её войска были разбиты римским императором Аврелианом. В 273 П. (после подавления антиримского восстания) была разрушена римлянами и утратила прежнее значение.
Архитектурные ансамбли П. отличались особой внушительностью масштабов, величием и пышностью форм, обилием скульптурного декора. С 1900 ведутся систематические раскопки; раскрыта часть руин античного города с регулярной планировкой и улицами, обрамленными грандиозными коринфскими колоннадами. Архитектурные памятники: трёхпролётная монументальная арка в начале главной улицы с "Большой колоннадой" (2-3 вв.), святилище Бела на высокой платформе (с храмом в центре, 1 в.), агора, театр (3 в.), прямоугольный храмик Баалшамина (2 в.), часть городской стены (2-я половина 3 в., восстановлена в середине 6 в.); на С.-З.- так называемый лагерь Диоклетиана (конец 3 - начало 4 вв.) с "Храмом знамён".

Зеновия
Юлия Аврелия Зеновия. Ум. 272 г. (?) н. э. Дочь Юлия Аврелия Зеновия. Царица Пальмиры (Сирия) 266-272 гг. н. э.
Она была второй женой Одената, которого Галлиен сделал правителем Пальмиры. После убийства мужа она с согласия Галлиена стала фактически правительницей Пальмиры. Зеновия старалась использовать неразбериху, царившую при императорах Клавдии Готском и Квинтилле, для расширения господства Пальмиры и вскоре вместе со своим сыном Вабаллатом овладела Сирией, Аравией, Египтом и большой частью Месопотамии. Договор с Римом обеспечил Пальмире неслыханный расцвет. Город стал великолепно украшаться и превратился в культурный и экономический центр. В 271 г. н. э. Зеновия объявила Пальмиру независимой, провозгласила себя августой, а своего сына августом. Сразу же после этого император Аврелиан объявил ей войну. Пальмира вынуждена была капитулировать, Зеновия и ее сын оказались в руках римлян. О том, принимала ли она участие в праздновании триумфа Аврелиана в Риме и умерла позднее в имении возле Тибура или же смерть ее последовала сразу после ее поражения, точных сведений нет.
Лишь изображение на монетах дает нам представление об этой необычной женщине, соединившей в себе политический инстинкт и отсутствие чувства меры. Она изображена с прической, напоминающей прическу женщин из окружения Юлии Мамеи. Она казалась некрасивой из-за мясистого, большого носа.
Итак, это – о следующей нашей остановке.

В очередной раз я проснулась, когда машина остановилась. Перед нами были песчаные невысокие горы, на некотором расстоянии от земли они уходили в облака. А на их склонах были развалины каменных башенок. Степень разваленности была разная, некоторые представляли собой просто груду камней, некоторые – высокие сооружения с разве что плохо сохранившимися лесенками внутри. Мальчика повели смотреть остатки древней жизни, мы присоединились, излазили все, до чего смогли добраться, остатки башенных подземелий, башни внутри и снаружи… Вроде они были сигнальными. Построены действительно на одной линии, так что похоже.
Потом мы еще проехали в город, где и попрощались с нашими друзьями. По дороге мы ехали рядом с машиной, где был англоговорящий гид, сразу начавший нас убеждать в том, какие музеи и за какие цены нам необходимо посетить. Мы напряглись, вспоминая об индийской навязчивости, и приготовились отбиваться. Но мужчина оказался милым, попереводил нам все, что хотели сказать нам наши хозяева, рассказал, что можно посмотреть бесплатно, сфотографировал по нашей просьбе и поехал дальше. Сирийцы наши на последок дали нам еще печений, каких-то загадочных пирожков из листьев с, кажется, мясной начинкой (есть их смог только Леха, нам с Олей не понравилось), и распрощались с нами.

Надо заметить, что мы уже не могли дождаться момента, когда бы самостоятельно смогли кинуться в глубины развалин, которые проезжали только что. По дороге в центр мы видели огромные площади, покрытые колоннами, замками, верблюдами, руинами… И вот, мы устремились ко всей этой древности.
Но не тут-то было. На нашем пути лежали несколько палаток-магазинчиков. Первый мы не миновали, уставившись на загадочные разноцветные (желтые, красные, зеленые) веники с какими-то фруктами. Оказалось, что так растут финики. Хозяин накормил нас финиками, но покупать их мы не стали, а направились к остаткам римской истории. Из второй палатки к нам выбежали, крича, что финики. Мы сказали «Бедуни фулюс» - денег нет, они закричали: какой фулюс, все бесплатно – угощайтесь. Мы были стойки… До следующей палатки, в которой остались пить халявный чай. Чай готовили долго, стеклянные стаканы, старенький чайничек, какие-то свои порядки, сколько заваривать, как греть чашки… Сирийцы приходили, разговаривали с нами, приглашали в гости. Как только мы допивали чай, нам наливали новый. У половины присутствовавших оказались русские друзья или девушки или жены друзей. Они знали по паре слов по-русски, мы – по-арабски – удобно . Один все повторял с неподражаемым акцентом «Харашо сидим» - так всегда говорил его питерский друг . Леха приобрел тряпку на голову – «арафатку», нас долго учили ее повязывать на него. Леха долго торговался, сторговал за сколько хотел, продавец ушел за сдачей. Обещал вернуться. Когда нам надоело ждать и пить чай, мы решили идти, не дожидаясь сдачи. На последок нафотографировались с местным белым верблюдом по имени Казанова на фоне крестоностского замка на дальней горе. И углубились в развалины. Мимо проезжали арабы на верблюдах, предлагая нам покататься. Еще минут через 20 нас на мопеде догнал наш продавец и отдал Лехе сдачу . Мы порадовали местной честности. Еще все наши новые знакомые больше всего боялись, что мы считаем, что кто-либо из них – «али-баба». Похоже, это для них самое большое ругательство. Нам спорадически приходилось убеждать их, что Сирия – тамам, все тамам, мы вполне счастливы, сирийцы честные и хорошие, и никто тут не али-баба.



Мы бродили между обломков колонн не понятно, какого века или тысячелетия, залезали на них, сидели и переодевались (вследствие наступления жары) среди них, чувствовали себя где-то вне времени. Мы были там одни (кроме изредка проезжавших на верблюдах арабов, которые не портили картины), никто не ничего не запрещал, не было надписей «Руками не трогать», «По газону не ходить», «Не курить», «Верблюдов с рук не кормить». Мы были не в музее, а в ассирийско-римско-не-знаю-каком городе. Амфитеатры, портики, арки… Храмы. Улицы с оградами из колонн.
Потом мы опять полезли на холмы – в башенки. Потом на соседние горы – в какие-то пещерные сооружения. Потом дошли до дворца Зеновии. Такое впечатление, что вот только вчера это был обычный город, а потом что-то случилось, все обрушилось. Но случилось это совсем недавно. Когда вокруг то, что было вокруг нас в этот день, оно не кажется чем-то странным. Скорее все остальное (высокие дома или гамбургеры) казались бы здесь не ко времени, да и не к месту.
Наконец, перед нами замок. Сначала залезли на один холм, чтобы сфотографировать замок, потом, спустившись, полезли к самой постройке крестоносцев.
Кто-то из местных на мосту замка радовался и удивлялся, что мы не по дороге и не на машине, а премся в гору по песку среди колючек. Было очень жарко, к этому моменту мы сняли куртки, затем свитера, затем футболки и надели кто что, но с коротким рукавом.

Замок – такая громада каменная, более или менее на вид монолитная. По поводу цены на вход мы даже спорить не стали, отдав требуемые 75 денег. И полезли. Не то, чтобы там было очень запутанно, но постройка вместительная. Постоянно встречались глубокие колодцы в полу – то ли для воды, то ли сортиры. Мы во все засовывались или бросали что-нибудь. Но замечательнее всего было наверху – под уже подумывавшем о закате солнцем. Мы развалились на желтых камнях 12 века, достали остатки воды и пирожков из листьев, и стали читать бумажки про страну нашего пребывания. Вокруг нас, надо думать, бродили в этот момент тени крестоносцев (или они только по ночам бродят…) и, может быть каких-нибудь турков или арабов, или кто там еще спорадически завоевывал Сирию. Потом мы решили, что пора бы поесть и долго решали – идти ли в город ( то есть назад) или ехать км 150 примерно до следующего (то есть вперед). Наконец мы склонили мужчину к последнему и стали спускаться с горы. С нами спускалось солнце, отчего становилось прохладнее и надевалась разная одежда. До самого подножия нас сопровождали два мальчика, ни разу ничего не сказавшие и не попросившие, но с любопытством нас разглядывавшие. Потом мы вышли на наличествующую развилку и, примерно определив направление на запад, подняли руку.
Tags: travel, Сирия
Subscribe
promo api_ano june 26, 17:00 343
Buy for 10 tokens
Сегодня первый раз открыла фотографии с того дня Волны – мой вечный кошмар. Мой страшный сон. Дважды в жизни я чуть не утонула и с тех пор думала, что понимаю воду. Тем ужаснее показалось то, что с нами с детьми случилось прошлым летом. Море просто слизнуло нас волной-языком. И…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment